Все мы хороши и дурны одновременно

Итак, человек по природе собственной склонен помогать другим. Не в нашей природе возражать, отказывать в помощи либо вредить другим членам той же группы. Кроме этого, одомашнивание учит нас, что и в каких ситуациях уместно. Естественно, всегда есть соблазн одурачить кого-нибудь, но это рискованно и делается под свою ответственность Все мы хороши и дурны одновременно. В древности, когда люди жили маленькими группами, изгнание из группы за проступок было катастрофой. Развитие взаимодействия и сотрудничества, подтолкнувшее старых гоминидов к жизни в обществе, ограниченном правилами, шло по принципу взаимности — око за око. Даже сейчас, когда нам не надо добывать еду и охотиться ради выживания, когда человек полностью может Все мы хороши и дурны одновременно прожить один, большая часть из нас как и раньше несет в глубине мозга груз ответственности — эмоциональное следствие просоциального поведения.

Очевидно, всегда находятся люди, которые не согласны действовать в границах принятых правил; может быть, предпосылкой тому их био особенности, может быть, детские переживания, а может быть, композиция того и Все мы хороши и дурны одновременно другого. Мы уже гласили о том, как пережитое в детстве насилие действует на мозг и оказывает влияние на предстоящее поведение. В процессе исследования, где детки из размеренных семей сравнивались с возрастающими в брутальной среде, только один малыш из дома, где царствует повседневное насилие, готов был придти на помощь другому либо утешить Все мы хороши и дурны одновременно расстроенного малыша в игровой группе. Большая часть ребят из размеренных семей помогали друг дружке. Вспомните, как просто детки с крепкими соц связями обращаются к воспитателям за помощью и принимают от их утешение. И напротив, детки без крепких связей или совсем не обращаются за утешением, или принимают его Все мы хороши и дурны одновременно без охоты и не сходу. Следя за описанным выше сюжетом, в каком геометрические фигуры помогали либо вредили друг дружке, детки без крепких соц связей не удивляются, когда фигура «мама» кидает собственного «малыша». Вот почему одомашнивание так принципиально для формирования детских ожиданий о том, что отлично и что плохо.

С другой стороны Все мы хороши и дурны одновременно, наша био склонность к просоциальности не значит, очевидно, что мы готовы помогать всем попорядку, без разбору. Современный мир, как и старый, полон конфликтов меж группами, готовыми биться за местности, ресурсы и эталоны. Может быть, человек и просоциальное животное, но наша доброта распространяется, обычно, лишь на тех, с кем Все мы хороши и дурны одновременно мы себя идентифицируем, другими словами на группы, к которым мы принадлежим. Не исключено, что это связано с эволюционным императивом оказывать предпочтение тем, кто имеет общие с нами гены, но универсальное правило говорит: «Будь добр сам и считай, что окружающие тоже будут добры к тебе». Правда, когда мы думаем о болезнях Все мы хороши и дурны одновременно современного общества, это послание как-то пропадает. Потребность принадлежать к тем либо другим группам, ее воздействие на наши представления и поведение необыкновенно сильны — это один из самых массивных стимулов, действующих на нас как на публичных животных. Логично, что большая часть людей ценит публичное одобрение; поразительно другое: до чего доходят некие Все мы хороши и дурны одновременно люди, добиваясь принятия в ту либо иную группу, — и сколь страшно возмездие, которое они обрушивают на головы тех, кто им в этом отказывает.


Глава 6

Страстное желание

Шейн Бауэр был одним из 3-х американских туристов, арестованных в Иране в 2009 г. В момент ареста он, его подруга Сара Шрауд и компаньон Все мы хороши и дурны одновременно Джош Фаттавер путешествовали по горам Загрос в Иракском Курдистане в поисках водопада Ахмед-Ава — известной туристской достопримечательности, расположенной недалеко от ирано-иракской границы. После того как америкосы побывали у водопада, иранские власти заявили, что они просочились в Иран нелегально, и арестовали всех троих по подозрению в шпионаже. Шрауд Все мы хороши и дурны одновременно освободили через год и два месяца по гуманитарным суждениям, а Бауэр и Фаттавер были осуждены за шпионаж и приговорены к восьми годам заключения. Они провели в заключении два года и два месяца, а потом в сентябре 2011 г. были выпущены на свободу после внесения залога в 500 тыс. баксов.

Схожий опыт Все мы хороши и дурны одновременно, пережитый к тому же в чужой стране, безизбежно был должен глубоко воздействовать на Бауэра и его отношение к тюремному заключению вообщем — в особенности когда он узнал, что в его своей стране условия время от времени могут быть еще больше жестокими. Он написал в журнальчике Mother Jones: «Одиночное заключение в Иране Все мы хороши и дурны одновременно чуть ли не сломало меня. Никогда не задумывался, что в Америке увижу что-то хуже». Он твердо решил раскрыть все страхи использования в родной стране одиночного заключения как легитимной формы пыток. Во время посещения калифорнийской кутузки один сотрудник спросил его о времени, проведенном в кутузке Ирана. Бауэр ответил Все мы хороши и дурны одновременно:

«Ничто из пережитого мной: ни неопределенность относительно того, когда я вновь окажусь на свободе, ни крики мучимых заключенных — не было ужаснее тех 4 месяцев, что я провел в одиночном заключении. Что бы вы произнесли, если б я признался, что каждое утро пробуждался с надеждой на допрос, так очень я Все мы хороши и дурны одновременно нуждался в общении».

Часто одиночество — всего только временное состояние человека, пока он приспосабливается к новейшей среде, но, когда изоляция употребляется как наказание и продолжается деньки, месяцы и даже годы попорядку (как бывает в одиночном заключении), это может быть примером самого ожесточенного воззвания с человеком. Физические пытки и голод — это страшно Все мы хороши и дурны одновременно, но, если веровать тем, кто побывал в заключении, тяжелее всего переносится изоляция. Нельсон Мандела писал о времени, проведенном им в кутузке на полуострове Роббен: «Ничто так не обезличивает, как отсутствие людского общения». Ему приходилось встречать в кутузке людей, предпочитавших полдюжины ударов кнутом одиночному заключению.

По неким оценкам, в США Все мы хороши и дурны одновременно в реальный момент 25 тыс. заключенных заперты в крохотных камерах и лишены какого бы то ни было осмысленного людского общения. Многие из их проводят в таких критериях по некоторое количество дней. Некие живут в изоляции годами. И это не всегда самые буйные заключенные. Время от времени в одиночку запирают за то Все мы хороши и дурны одновременно, что читал не ту книжку. Для подобного наказания не существует никаких интернациональных правил, и ни в какой демократической стране одиночное заключение не употребляется так обширно, как в США. Это шокирующее поведение для страны, которая настолько не мало гласит о собственной приверженности правам человека. В 2012 г. нью-йоркский Альянс за Все мы хороши и дурны одновременно штатские свободы опубликовал свои данные о применении одиночного заключения в штате и пришел к выводу: «Эти условия наносят суровый чувственный и психический вред, вызывают сильную депрессию и приступы неконтролируемой ярости».

Те, кто соглашается на изоляцию добровольно, тоже могут испытывать психический дискомфорт. 40 годов назад французский ученый Мишель Сифр Все мы хороши и дурны одновременно провел серию тестов по исследованию естественных ритмов организма в критериях изоляции от всех наружных указателей времени, а именно от солнечного света. Он месяцами жил в пещерах без часов и календарей и в итоге узнал, что в отсутствие смены денька и ночи организм человека работает не по двадцатичетырехчасовому, а, быстрее, по сорокавосьмичасовому Все мы хороши и дурны одновременно циклу. Проведя довольно много времени в изоляции, люди перебегают на режим, при котором 36 часов бодрствуют, а потом 12 дремлют. Он также нашел, что соц изоляция приносит психические мучения. Невзирая на то что он всегда находился на связи с ассистентами на поверхности, его духовное здоровье мучалось, и во время последнего Все мы хороши и дурны одновременно опыта, проводившегося в техасской пещере, исследователь начал слетать с катушек. Он ощущал такое одиночество, что пробовал изловить мышь, хозяйничавшую временами в его запасах; он даже отдал мышонку имя Мус. Сифр писал в дневнике:

«Мое терпение одолевает. После долгого колебания Мус потихоньку подкрадывается к варенью. Я любуюсь его малеханькими блестящими Все мы хороши и дурны одновременно глазками, его гладкой шкуркой. Я резко накрываю его миской. Попался! Наконец у меня в моем одиночестве будет товарищ. Сердечко колотится от возбуждения. Впервой с момента входа в пещеру я чувствую прилив радости. Очень осторожно приподнимаю кастрюлю. Слышу тихий больной писк. Мус лежит на боку. Судя по всему, край опускающейся Все мы хороши и дурны одновременно миски пришелся ему по голове. Я смотрю на него с возрастающей скорбью. Дыхание умолкает. Он неподвижен. Опустошение обхватывает меня».

Нужда человека в разговоре так велика, что зрители полностью понимают, почему в кинофильме «Изгой» потерпевший крушение работник компании FedEx Чак Ноланд в выполнении Тома Хэнкса заводит дела с волейбольным мячом, который он Все мы хороши и дурны одновременно именует Уилсоном (в честь компании-производителя). Он даже рискует своей жизнью, чтоб спасти Уилсона, когда тот падает в океан во время неудачной пробы Чака уплыть с острова на самодельном плоту. Чак ныряет в воду за мячом, отчаянно взывая к Уилсону, но в конце концов сдается и просит Все мы хороши и дурны одновременно у мяча прощения, смотря, как того уносит течением. Это одна из самых необыкновенных сцен «смерти» неодушевленного объекта, но чувственная травма героя находит живой отклик у зрителей, так как мы осознаем, что одиночество в состоянии сделать с человеком.


vsde.html
vse-aspekti-dogovora-ob-uchastii-v-zhsk.html
vse-bogi-eto-edinij-bog-2-glava.html